Использование инструментов: pro et contra

Дата: 11-06-2010 13:12  
Использование инструментов: pro et contra
Господа славят голоса и музыкальные инструменты.
А может, только голоса? Или только «освященные» временем или традицией музыкальные инструменты? Или достаточно камертона, чтобы начать пение? Или, если мы используем инструмент для того, чтобы взять первую ноту, можно использовать и для второй?
История жизни церкви изобилует разными ответами на поставленные вопросы, и мы касались их в соответствующем разделе, а сейчас бросим беглый взгляд на прошлое с точки зрения использования инструментов в служении.

1. Взгляд в прошлое (что было)
На основании 1 Пар. 25:1-6 Питер Мастерс утверждает, что в храме использовались только псалтирь, арфа и кимвалы. На этих инструментах играли левиты. На трубах могли играть только священники, причем лишь в особо установленных случаях. Число музыкантов в храмовом оркестре было ограничено до 27 человек (1 Пар. 25:1-5). Основываясь на этих данных, Мастерс делает вывод: «учитывая столь ограниченное участие музыкантов, становится ясным, что музыка не должна была играть преобладающую роль и отвлекать от осознанного и прочувствованного участия в богослужении». Но нет оснований считать, будто описанный в книге Паралипоменон порядок был законом «Мидян и Персов». Ездра тоже, руководствуясь уставом Давида, использовал трубы и кимвалы при основании храма Господня, чтобы славить Господа (Ездр. 3:10). Правда, собрание в храме могло отличаться от собрания при основании храма. (Ср. 1 Пар. 25:1-31; 2 Пар. 29:25-26).
Есть предположение, что тимпаны (бубен, или ручной барабан, разновидность тамбурина, который представлял собой деревянную или металлическую раму, обтянутую кожей животного, а по краям был увешан бубенцами) и национальные танцы (лики) предназначались для всеобщих праздников, мелодичные струнные инструменты - для обычного богослужения, а трубы и кимвалы (обычно два медных тарелкообразных диска диаметром от 8 до 20 см, которыми, держа их в вертикальном или горизонтальном положении, ударяли друг о друга) добавлялись к ним во время храмового богослужения. Известно, что использовались и другие инструменты. И Давид, и Асаф, и сыны Кореевы сочиняли песни для хора в сопровождении Гефского орудия, и это удивительно, если учесть, что Геф был городом Филистимлян (1 Цар. 6:17), и там жил небезызвестный Голиаф. Оказывается, даже инструмент, заимствованный из города, где жили необрезанные, мог использоваться в поклонении.
Как видно, служение по уставу Давида было довольно богатым с музыкальной точки зрения. Но позже, в стремлении избежать осквернения язычеством, иудеи начали противиться использованию инструментов, которые использовались и в языческих оргиях, хотя это были те же инструменты, которые упоминаются в Псалмах. Раввины посчитали их нечистыми, и после разрушения храма в 70 г. по Р.Хр. инструменты были исключены из поклонения евреев. Инструменты (рог и труба) употреблялись не для сопровождения пения, а для провозглашения начала субботы, Нового года, объявления об отлучении и т.п. Возможно, синагога, а не храм с его богатством использования инструментов, стала христианам образец устроения собрания. Но у нас нет библейских свидетельств проведения христианского богослужения в синагоге (проповеди апостола Павла были частью иудейского собрания), и нет указаний на необходимость заимствования синагогального порядка.
Ранняя церковь не использовала музыкальные инструменты, и тому есть убедительные доказательства. «Например, Климент Александрийский около 200 по Р.Хр. негативно отзывался о людях, которые тратят время на игры на флейтах, струнных инструментах, пение в хорах, танцы. Он находил такую практику неприличной и непристойной. Климент рекомедовал оставить эту практику идолослужителям, запрещая использование этих инструментов на своих обедах». «У нас в употреблении только один инструмент, - писал он, - слово мира (молитвы): при помощи его воздаем мы почет, а не при помощи древнего псалтыря, или трубы, или тимпана, или флейты – инструментов, которые в ходу обычно у людей военных, да еще у позабывших страх Божий плясунов на их игрищах, когда они возбуждают свои вялые души такой музыкой».
«Есть несколько причин, объясняющих негативное отношение к инструментам в церкви первых веков. Отцы церкви боялись, что музыкальные инструменты сделают собрание слишком эмоциональным, что приведет к сексуальной распущенности. Второй причиной было использование музыкальных инструментов в поклонении язычников. Третьей – использование инструментов в ветхозаветном служении. Некоторые отцы боялись, что музыкальные инструменты будут способствовать «иудаизации» христианского поклонения». Также отсутствие упоминаний музыкальных инструментов в собраниях новозаветных общин могло послужить их неприятию. Только в конце древнего времени и начале Средневековья в церквах Запада начали использовать инструменты, хотя тот же орган в течение нескольких столетий был причиной споров. Восточная церковь до сих пор противостоит этому веянию. Даже некоторые реформаторы и их последователи активно противились использованию «инструментов сатаны» (какой могла считаться скрипка). Цвингли был против использования какого бы то ни было инструмента на богослужении. Реформатор Карлштадт требовал: «Оставьте органы, трубы и флейты театру. Лучше молитва от всего сердца, чем тысяча псалмовых кантат. Чувственные тоны пробуждают мирские мысли».
Инструменты с трудом пробивали себе дорогу в баптистских церквах. Томас Мэйс в 1676 году пытался улучшить ситуацию с пением в Англии. Он предложил использовать органы, чтобы молодые люди могли с их помощью содействовать пению. Но раздались протестующие голоса. Как можно воздавать хвалу Господу с помощью техники? Идея была отвергнута. Позже появилось фортепиано, но и оно долгое время считалось светским инструментом, и широкое распространение в церквах получило лишь с начала XX века.
Представляет интерес разрешение этого вопроса баптистами России. В книге «Стопы благовестника» описан случай из жизни Василия Гурьевича Павлова, одного из старейших русскоязычных служителей. Когда Павел [Васильевич Павлов] и его начинающие хористы обратились в церковный совет с просьбой приобрести фисгармонию для употребления ее на богослужебных собраниях, то встретили очень сильное противодействие со стороны консервативно настроенных верующих. Баптисты молоканского происхождения окрестили музыкальные инструменты «ловушкой сатаны» и заявили о том, что если фисгармония будет поставлена в молитвенном доме, они откажутся от посещения богослужений. Община раскололась на два лагеря, даже в домах верующих не прекращались споры. На одном из утренних богослужений проповедовал Василий Гурьевич. К голосу уважаемого пастыря прислушивались очень внимательно.
- Вы знаете о том, что я воспитывался в молоканской семье и все предки мои строго придерживались молоканских обычаев, - говорил Василий Гурьевич. – Мы всегда пели псалмы без музыкального сопровождения. Однако, я не нахожу в Библии запрета на музыку. Вспомним псалмопевца Давида, не одними устами он славил Господа, но использовал для этой цели и музыкальные орудия. Хвалите Его со звуком трубным, хвалите Его на псалтири и гуслях, хвалите Его на струнах и органе – призывал верующих певец Израиля. Почему же мы должны возбранять прославление Творца нашего и Спасителя на музыкальных инструментах?
После проповеди и молитвы кривотолки и споры угасли. Вскоре все увидели рядом с кафедрой фисгармонию. Божественные неземные звуки сопровождали пение гимнов: «Коль славен наш Господь в Сионе» и «Господь, душа внимать готова». Аккомпанировал на фисгармонии Павел Васильевич. С этого дня музыка стала неотъемлемой частью богослужений в русских церквах евангельско-баптистского исповедания, а к фисгармониям добавились балалайки, гитары, струнные оркестры, оркестры духовых инструментов. Развитие дела пения в 1960 - 1970-х годах привело к появлению в церквах различных вокально-инструментальных групп и оркестров. Это явление многими музыкантами было воспринято как отход от устоев духовной музыки, и началась перестройка оркестров: создавались оркестры с преобладанием смычковых и струнных инструментов.

2. За и против
Historie est magistra vitae, говорили древние. Понимание прошлого позволяет лучше понять настоящее и избегать скоропостижных выводов в отношении той же музыки. Но она (история) не дает ответов на все вопросы, а просто свидетельствует о том, что происходило в том или другом обществе в тот или другой период времени, не обязательно о том, что должно было произойти или должно происходить каждый раз. Кроме того, мы не обладаем полнотой информации. Вероятно, не все детали храмового служения и, вообще, иудейских собраний, как и собраний первых христиан, запечатлены в Священных Писаниях. И пока «вернейшее пророческое слово» не говорит ясно, что мы должны так поступать, мы не можем относиться к какой-либо истории как нормативной для нашей общины. Другое дело, что из всех происшествий, записанных в Библии, мы извлекаем вневременные принципы, и эти принципы в виде уместной в наших условиях практики воплощаем в жизнь. Немудрено (и естественно), что среди евангельских церквей даже одной деноминации существуют разномыслия и собрание одной церкви отличается от собрания другой, даже если церкви находятся в одном городе. Кто-то использует только один камертон, другие же считают, что 150-й Псалом открывает двери для использования всего, что издает звуки (или шум).
Библия не предлагает нам списки инструментов для восхваления Господа в наших собраниях, оставляя этот вопрос на понимание каждой церкви. Потому горячие споры (на основании Библии?) об использовании разных инструментов представляются бессмысленными. Зажигательная цыганская мелодия в руках умелого скрипача может заставить человека пуститься в пляс, а другой музыкант игрой на том же инструменте побудит к размышлению о Боге и Его величии. Как проницательно замечает Г.М. Евтухович, «музыкальные инструменты, равно как и сама музыка, могут быть использованы как для прославления Бога, так и для бесславия Его имени. Один и тот же инструмент может звучать совершенно по-разному в руках мирского исполнителя и в руках верующего музыканта». Ему вторит Л.А. Харлов: «Электрогитара бас часто издает резкие, сухие, как будто мертвые звуки, в то время как этот инструмент, обеспечивающий басовое звучание ансамбля, незаменим в руках знающего музыканта. Даже скрипку – «королеву» музыки – неопытный музыкант может заставить взвизгивать, пищать, скрипеть».
Здравая экзегетика Писания не дает оснований в этом вопросе объявить свою практику боговдохновенной, и на самом деле мы решаем его, следуя ведению Духа (1 Кор. 7:40), исходя из личных предпочтений и вкусов (и чем больше образован человек в музыкальном плане, тем большую роль играют его музыкальные пристрастия), традиции (если она не противоречит Писанию), благопристойности, контекста, в котором совершаем служение (не все, что принимается в ЮАР, уместно в культуре Эстонии), и, конечно же, на основании неизменных библейских принципов поклонения.
Определившись со своей позицией, мы просим, чтобы Господь дал нам достаточно смирения в оценке служения других церквей и сохранил от обвинений в адрес наших братьев и сестер, которые вдруг приобрели ударные (имеющие давние ветхозаветные традиции) или продали свой единственный старый рояль, следуя в организации музыкального служения новозаветным верующим. Но если вы строите на основании примера ранних христиан, то будьте последовательны. Учтите, что в раннехристианской церкви пение было одноголосным, и общения меньше всего напоминали пышные храмовые богослужения.
Собрания баптистов всегда отличались простотой, скромностью, и, в то же время, глубиной. Именно глубина отношений с Богом не требовала сложных форм в собраниях первых христиан. Выхолощенное содержание требует пышных форм, красивых облачений, изысканной архитектуры, сложности собрания, музыкального разнообразия, хотя, впрочем, не обязательно. Переполняющая сердце радость в Господе также побуждает использовать все имеющиеся в нашем распоряжении возможности для прославления Сущего от начала (да, мы используем их не для собственного удовольствия!)
Интересным в этой связи представляется мнение немецкого богослова Дитриха Бонхёффера, который настаивал на простоте в поклонении. «Чистота одноголосого пения, не тронутая чуждыми мотивами музыкальной роскоши; ясность, не замутненная темным желанием наряду со словом наполнить музыку еще и чувством собственного права; простота, человечность и теплота пения вообще являются сущностью земного пения в общине». «Есть у одноголосого пения враги, которых необходимо со всей решительностью истребить в общине. Ведь нигде в богослужении не могут проявить себя в такой мере тщеславие и плохой вкус, как в пении. Первым среди них является импровизированный второй голос, с которым можно встретиться почти везде, где пение осуществляется совместно. Этот голос пытается предоставить взлетающему одноголосому звуку необходимую опору и при этом убивает и слово, и звук. Таким свойством обладает бас или альт, который пытается обратить внимание всех поющих на то, каким поразительным является он сам. Так и голос солиста, широко вырывающийся из полной груди, с сотрясениями затмевает все остальное».
«Простота – необходимое условие для выражения прекрасного. В [хороших гимнах] мы не найдем замысловатости; они просты и доступны. И в этой своей простоте ни волнуют, побуждают к размышлениям о Боге, к труду».
Возвратимся к инструментам и повторим еще раз. Использование инструментов не запрещено, равно как и не предписано. Ни Христос, ни апостолы не устанавливают форм, которым надо следовать. Апостол Павел больше озабочен благочинностью, приличием, порядком в собрании, а не формой и стилем. Не забудем, что христианство вообще начиналось не как религия с ее формами поклонения, а как образ жизни, сформированный под воздействием Евангелия и служения и жертвы Иисуса Христа. И наше поклонение Господу – это жертва и преобразование во Христе (Рим. 12:1-2). Потому не станем судить братьев, если они используют только определенный вид инструментов, не используют ничего или, наоборот, славят Господа всеми доступными им музыкальными средствами. «Един Законодатель и Судия, могущий спасти и погубить; а ты кто, который судишь другого?» (Иак. 4:12). До чего мы достигли, «так и должны мыслить и по тому правилу жить» (Флп. 3:16), а со временем, если мы не остановимся в духовном развитии, Бог откроет больше, и мы поймем, что знали только отчасти (1 Кор. 13:9). Недостаток же знания пусть компенсируется любовью для умножения славы премудрого Бога.
 
Комментарии отсутствуют
Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи